19 марта на Sweet.tv стартовало новое музыкальное шоу «Угадай мелодию». Его ведущим стал известный украинский певец Михаил Хома, известный как DZIDZIO. Всегда веселый, жизнерадостный и энергичный — таким все привыкли видеть популярного артиста. Чем живет певец, когда остается наедине, что больше всего поддерживает его сейчас, а также от чего может заплакать и о чем мечтает — в откровенном разговоре Viva.ua.
— Почему вы согласились стать ведущим «Угадай мелодию»? Чем вас лично этот формат заинтересовал?
— Потому что это мировой формат-легенда. Его смотрели миллионы людей в разных странах, и он много лет пользуется огромным успехом. Теперь этот проект появился и в Украине. Для меня это была интересная возможность приобщиться к такому формату, поэтому я с радостью откорректировал свой график и согласился.
— Какой момент во время съемок вам запомнился больше всего?
— Меня очень впечатляли финалы программ. Когда люди доходят до решающего момента, эмоции зашкаливают. Я смотрел на это и думал: неужели это действительно происходит? И радовался вместе с участниками, как ребенок. Это очень искренние моменты, и я думаю, что зрители тоже это почувствуют.
— Многие артисты, принимавшие участие в шоу «Угадай мелодию», забывали о том, что их снимает камера, выходили из своих творческих образов и играли по полной. Например, Анна Ризатдинова показала хорошие знания музыки, Тина Кароль очень активно боролась за победу, а TAYANNA ложилась на пол, чтобы собраться с мыслями. Кто больше всех из участников поразил вас?
— «Угадай мелодию» — это шоу, где все построено на азарте. С каждым туром он растет все больше. И неважно, кто это. Ты начинаешь играть, забываешь обо всем на свете, о камерах, о том, что ты не дома. И настолько входишь в игру, что становишься настоящим. Мне каждый понравился, потому что эта игра открыла всех по-новому. Участники были как маленькие дети, и я думаю, что это понравилось не только им, а также и зрителям в зале. А я наблюдал за ними. Очень надеюсь, что шоу впечатлит всех зрителей, которые будут смотреть на наших участников.
— Вы профессиональный вокалист с академическим образованием. Насколько трудно было наблюдать, когда певцы долго не могли отгадать песню или терялись в англоязычных названиях?
— Быть певцом — это не значит знать все песни. В основном исполнители плохо отгадывали чужие треки и, порой, даже свои. У них, наверное, нет времени слушать чужие песни, они свои пишут. Когда две ноты звучат, одна и та же, как ты можешь догадаться, что это за песня? Можно просто по подсказкам сориентироваться и отгадать или не отгадать. В этом и заключается суть игры. Больше угадывали люди, которые слушают музыку, любят музыкальную литературу и изучают информацию об авторах и певцах. Например, Анна Ризатдинова, оказывается, хорошо знала музыку, потому что она подбирает ее для номеров детей, которых обучает гимнастике.
— А какая ваша мелодия детства? Что слушали в те годы?
— Я родился на западе Украины, в красивом селе Бортники. Мы все в доме и вообще в селе, нашем районе, области, хотели жить в Украине. Поэтому мы слушали только украинские песни. Это классика — Владимир Ивасюк, Игорь Билозир, Василий Зинкевич, Назарий Яремчук, Оксана Билозир, Иван Попович. Дальше я поехал в Новояворовск, чтобы учиться в школе. Там возникла другая ситуация, потому что было польское телевидение, которое формировало новые вкусы европейской музыки. Мне нравились польские исполнители, но сначала это все же была чисто украинская песня.
— Во время шоу выяснилось, что ваша племянница служит в ВСУ. Как вы отнеслись к ее решению?
— Это ее сознательный выбор. Я очень горжусь Викторией, потому что она настойчивая, талантливая и она хотела что-то делать. Племянница пошла добровольцем, подписала контракт и сейчас служит в бригаде. Очень приятно, когда она звонит. Виктория всё сама делала, без всяких звонков, никто ей не помогал. Для меня это ключевое, потому что человек может только сам себе помочь. И когда человек пробивает свой путь, я в это верю, потому что это правдиво. Она — наша семейная гордость.
— Вы часто с ней поддерживаете связь?
— Да, мы с ней общаемся, потому что она хочет иногда подсказку или совет получить.
— Михаил, вы дали более 300 благотворительных концертов за время полномасштабной войны. Также часто выступаете перед военными. Что самое трудное в таких выступлениях?
— Самое трудное было сначала, когда ни мы, ни военные не знали, что происходит, но старались друг друга поддерживать, встречаться. Я не знал, что должен петь, что им слушать, можно ли вообще веселое что-то исполнять. Начал петь серьезные песни, а потом мы объединились с Александром Пономаревым и Юрием Горбуновым. Мы втроем начали ездить с благотворительными концертами в Украине и за границей, и это дало большой результат.
— Вы отошли от образа DZIDZIO и начали демонстрировать свой академический вокал. В 2025 году вы снова вернулись к комедийному образу. Почему решили снова выступать как DZIDZIO?
— В один момент я спел серьезную композицию, все красиво аплодировали, и тут вопрос: «Михаил, а где DZIDZIO?». А я начал смеяться, потому что не ожидал. Говорю: «Спит». — «Буди его, давай нам веселых песен, давай «Сару», — говорили. Я понял, что жизнь продолжается. Посмотрел, что даже военные подбадривали себя веселым настроением. Осознал, что нужно возвращаться к жизни, и нельзя ее делать неполноценной. Люди смеются, люди плачут, тогда жизнь полноценна, нельзя только грустить или только смеяться. Появилось понимание, что пора исполнять веселые песни.
— То есть возвращение к образу DZIDZIO во время войны — это потребность публики?
— Я всё только для людей делаю, наблюдаю, чего от меня хотят. Тогда это справедливо, я понимаю, что мне и людям это нужно. Так происходит химия между мной и теми, для кого я пою.
— Сейчас довольно сложные времена в Украине. Что помогает вам поддерживать моральное состояние?
— Понимание, что я пережил смену столетий, тысячелетий, пандемию, войну. Если бы кто-то сказал мне это 10-20 лет назад, я бы не поверил. Но я сейчас понимаю, что это всё пережил, жив, смотрю на себя в зеркало — у меня есть голова, две руки, ноги. Могу даже в эти непростые времена творить, петь, быть нужным, помогать своему государству. Я понимаю, что живу в непростое, но очень интересное время, вместе с настоящими героями, о которых потом будут писать книги, рассказы. Интересно, что мы вместе переживаем эти невероятно трудные, но очень интересные времена.
— Что вас больше всего изменило как человека за последние годы?
— Нас всех изменила война. Например, все украинцы начали ценить искренность. До того я замечал, что никто никого не слышит, не слушает, каждый сам по себе, жизнь идет как фоном. А тут из-за войны мы поняли, что является на самом деле важным. Это родные, которых ты любишь, страна, где ты родился. Не так на самом деле человеку и много надо, как мы думали в мирные времена.
— Вы уже сказали, что цените время, проведенное с родными и близкими. А что еще вас наполняет и радует?
— Радость, когда я занимаюсь творчеством. Когда делаю то, что мне нравится. Настоящая радость должна быть именно такой — детской. Наблюдаешь за всем и потом думаешь: «Здесь я делаю такое, и мне нравится оно». Показываешь людям — им откликается. Главная задача — это творить на земле. У каждого есть свое дело, и если оно с любовью, искренне, правдиво, тогда и чувствуешь настоящее удовольствие.
— Вы всегда с теплотой говорите о семье. То есть для вас важны семейные ценности. А мечтаете ли сами об отцовстве?
— Дети для меня очень важны. Ко мне на концерты приходит много детей, и я очень радуюсь, когда это вижу. У них — искренность и настоящая радость, которую мы, взрослые, часто теряем, усложняя жизнь и делая ее слишком серьезной. Дети напоминают, какими мы должны быть. Поэтому мечтаю о большой семье.
— В чем ваша суперсила? За что вы себя больше всего уважаете?
— Наверное, за то, что я могу быть честным с собой. Я учусь это делать, не скажу, что уже умею, но стараюсь вести с собой честный разговор, понимать, почему то или иное происходит в моей жизни. И когда я себе говорю: «Вот молодец, здесь ты мне нравишься», — тогда я, наверное, себя уважаю. Потому что можно было бы дальше с собой не говорить, слушать кого-то или быть категоричным, и видеть только однобокий ответ или вариант.
— А какая черта, наоборот, вас раздражает в себе, и от нее хотелось бы избавиться?
— Я не умею говорить слово «нет». Думаю, что лучше всем угодить. Я еще хочу до конца выяснить, почему так. Много раз, где нужно было говорить «нет», например в шоу «Голос. Діти» и «Україна має талант». Немало ситуаций в жизни я получил поучительных из-за того, что не смог в один момент отказать. Поэтому я учусь это делать.
— А чего бы вы не сделали даже за большие деньги или при любых обстоятельствах? Где бы вы точно сказали: «Нет, я этого делать не буду»?
— Предавать себя. Мне что-то не нравится и, например, нужно сделать вид, что всё хорошо. Но внутренне чувствую — что-то не так. Я думаю, что у каждого человека бывает такое. Когда ты переступаешь через себя, рано или поздно это приводит к дисгармонии. Поэтому прежде всего для меня важно не предавать себя.
— А есть ли что-то в вашей жизни, на что вы пока не решаетесь, но в будущем, в планах, хотелось бы осуществить?
— У меня много мечт, желаний. Самое главное, чтобы они были мои, настоящие — тогда получается очень красиво. Мне нравится, и людям тоже. Можно исполнять веселые песни, собрать Арену Львов, Дворец спорта, фильм снять. Можно написать стих, нарисовать картину, взять фотоаппарат и начать фотографировать. Можно бизнес открыть, всё можно, только чтобы оно было твое, честное. Сейчас я мечтаю о Дворце спорта. Снова встретиться с поклонниками, исполнить свои хиты.
Я полюбил фотографировать людей. И мне это приносит огромное удовольствие. Когда я делаю фото, отдаю сразу, они удивлены, что у них такой красивый кадр. Я понял, что только такие честные моменты приносят мне настоящую радость и удовлетворение. Это и песен касается, и фильмов, и работы ведущего. Главное — искра, с которой можно разжечь большой костер.
— А как давно вы начали заниматься фотографией, и кому обычно делаете снимки?
— Я давно это любил, но у меня фотоаппарата не было. Потом появился: я сделал фотографию и сразу человеку на телефон прислал. Он говорит: «Ой, так быстро?». Я люблю оперативно отдавать, потому что у меня была история с фотографами. Они мне делали снимки, а отдавали очень долго. Некоторые до сих пор этого не сделали, уже 10 лет прошло, фотографий нет. Любым людям стараюсь сделать и сразу отдать. Известным и неизвестным. Это последнее мое хобби, которое я очень полюбил.
— А в целом, как вы считаете: каждый из нас сам строит свою жизнь или есть судьба, которая определяет обстоятельства и то, что с нами будет происходить?
— Когда ты получаешь жизненный опыт, то понимаешь суть. Иногда не осознаешь, почему так происходит, а оно имеет свою причину. Поэтому я верю, что человек строит свою жизнь сам. Не зря говорят: «Как постелишь — так и выспишься». Но со временем каждый должен открывать в себе связь, которая нас держит. Нужно идти за этим ощущением. Когда я не знаю, что делать, я всегда говорю: «Веди меня». И это правильно.
— Есть ли сегодня вещи, которые доводят вас до слез? Что может сильно зацепить?
— Да, я думаю, что война научила нас быть и более черствыми, и более сентиментальными. У нас, украинцев, эмоциональный диапазон растянулся из-за полномасштабного вторжения. Но я не запрещаю себе, например, заплакать, когда услышу что-то искреннее. Это же не от боли. Я считаю, что тогда сакральный момент происходит с телом, который подсказывает о некоторой связи. О той, что человека ведет и держит. Какой-то дух, что мы не просто люди, а имеем отношение к чему-то большему. Это напоминание нам: здесь есть правдивость. Когда мы это чувствуем, оно передается на тело, и появляется слеза радости или искренности.
— У вас мало свободного времени, постоянные концерты, съемки. Когда оно есть, что вы смотрите, читаете или слушаете?
— Я молчу и стараюсь быть очень внимательным. Иногда открываешь книгу и видишь какую-то фразу — это же не просто так. В тот момент есть подсказка. Или ты начинаешь слушать, что кто-то говорит — или в интернете, или человек рядом. К этому, по моему мнению, нужно быть очень внимательным, потому что там есть наши подсказки.
Отдыхаю так: молчу, наблюдаю за людьми, за пространством, за жизнью. Стараюсь не пропускать ценные моменты. Я думаю: как я любил лес, речку, расцвет природы весной! А желтые листья? Для меня осень — любимое время года. Я это всё пропускал, потому что жизнь заставляла двигаться вперед. И ты в этом шуме терял. А теперь я стараюсь не пропускать, а наоборот — впитывать в себя и любоваться этим.
— Вы вообще много ездили по Украине, много где побывали. Какие можете отметить любимые места, где вам комфортнее всего?
— Я объездил всю Украину и полюбил ее разной. У меня каждый регион по-своему любимый. Конечно, очень люблю место, где родился — у меня особенные чувства к этой земле. Почему я там появился? С какой целью? Есть фраза: «Где родился, там и пригодился». Ты чувствуешь, что немного подрос, и понимаешь — что-то в этом есть. Только проехав всю страну, осознаешь, насколько она красивая.
Я знаю все заправки, которые работают поздно во время войны. Мы объехали всё. Те встречи с людьми, с полицейскими, которые нас уже ждали... Мы обнимались как родственники. Помню все дороги: сначала их не было, потом сделали, после зимы снова ямы. Было нереально, когда Cadillac просто «тонул» в выбоинах, мы нервничали, но всё равно ехали к людям. Украина — невероятная. Особенно по еде, даже по борщам — каждый регион варит их по-разному, и везде они вкусные.
— А если назвать топ-3 любимых места?
— Я бы не хотел кого-то выделять. У нас есть Карпаты, море и невероятная столица. Я долго не мог полюбить Киев, потому что он в первый раз мне дал прикурить, чтобы я понял, кто есть кто. В студенческие годы я должен был уехать, так как не выдержал финансово и из-за его масштаба. Но пообещал: «Я еще вернусь, и мы с тобой по-другому заговорим». Теперь я его полюбил, и он меня так же.
Киев — единственная наша столица. Красивый город, где съехались люди из всех уголков. И мне нравится, что здесь всё звучит не по-харьковски или по-львовски, а по-украински. Хотя сейчас война доказала: неважно, в Киеве ты, в Карпатах или в маленьком селе — когда есть интернет, ты можешь справляться.
— Совсем скоро наступят Пасхальные праздники. На западе Украины всегда соблюдают традиции. Есть ли в вашей семье особые обычаи?
— Есть. Обязательно идти в церковь. В больших городах ходят в субботу, я этого никогда не понимал, хотя теперь осознаю, что людей много и нужно всех удовлетворить. Я же всегда ходил в воскресенье. У нас была очень красивая корзина: паска, колбаска, запеченный сыр (в нашем регионе его называли «плесканка» — сладкий творог с изюмом), масло, хрен, яйца, ветчина и «цвикли» — так называли натертую свеклу с хреном.
Когда эту корзину освящали, возвращались домой. Хозяин брал её и обходил дом, оббивая углы, чтобы год был счастливым и беда обходила. Потом накрывали стол, самый старший человек в доме говорил: «Спасибо, Боже! Дай, Боже, следующего года дождаться». И первым ели освященное яйцо с хреном. Я бы хотел, чтобы эти традиции продолжались. Можно считать это неважным, но я думаю наоборот: если они дошли до наших времен, мы должны передавать их следующим поколениям. Традиции держат семью и страну.
— Что бы вы хотели сказать украинцам сейчас? Какие-то пожелания от себя?
— В Украине война, но это не повод заканчивать жизнь, она продолжается. В природе есть и покой, и состояние войны — это часть цикла. Весной всё равно будут прорастать новые листочки, появятся цветы. В Украине будут рождаться дети и будут писаться новые песни. Я желаю, чтобы мы продолжали жить. Смеяться, плакать, радоваться, быть искренними. Не забывайте, что мы прожили столетия и тысячелетия.
Мы знаем, что такое война, но впереди — фантастическое, счастливое будущее. Я жду всех украинцев дома. Сейчас у нас европейский тур, я вижу людей — им непросто. Они хотят домой. Кто-то вынужденно остается, кому-то уже некуда возвращаться. Поэтому мое самое большое желание — чтобы украинцы вернулись домой.
Фото Александра Порубаймых, Sweet.tv
